senat_perm (senat_perm) wrote,
senat_perm
senat_perm

Categories:

Истории Желтой линии

Приглашаем вас в путешествие по самому интересному маршруту Перми - Желтой линии.

В старой, дореволюционной Перми жили не только добропорядочные обыватели, солидные купчины и заботливые мещане-семьянины, опора общественного строя. В губернской столице, как и в любом другом городе Российской империи, были свои злачные места и целая сеть публичных домов, которые исправно посещались ценителями женской красоты, записными ловеласами и кутилами. Случалось, девиц легкого поведения посещали, как свидетельствуют воспоминания пермских старожилов, и солидные купцы, «отцы города», и интеллигенты, и добропорядочные (днем) мещане. Особенно свободными нравы стали в первом десятилетии ХХ века, когда эмансипированные русские женщины откликнулись на призыв популярных властителей дум «Долой стыд!» -и полетели, как мотыльки, на огонь свободной любви. Топонимика Старой Перми сохранила даже названия, напоминающие о нравах того времени, о том, как и где удовлетворяли любовный голод люди, которым не повезло в семейной жизни. На почве супружеских измен и неразделенной любви случались и самоубийства, происходили крупные скандалы, потрясавшие общество.


Иван Крамской (1837–1887). «Неизвестная» (1883). На этой картине, часто украшавшей крышку шоколадных конфет в советское время, изображена проститутка, вернее, камелия — высший ранг женщин свободного поведения. Камелии отдавали себя на содержание богатым любовникам. Бывало, к ним переходило немалое состояние их обожателей. На полотне видно, что левое место в коляске свободно — это был знак «ищу партнера-спонсора», приличные дамы так никогда не ездили: место рядом предназначалось для мужа или прислуги (www.vokrugsveta.ru).

КОЗИЙ ЗАГОН. Сквер имени писателя-демократа Федора Решетникова на ул. Монастырской (временно Орджоникидзе) в 19 веке назывался Козьим загоном. Оригинальное название прилипло к этому месту, потому что здесь любили фланировать девицы легкого поведения, с которыми и знакомились ухажеры (на современном сленге – «снимали» проституток). Сквер (в ту пору сад) власти не раз пытались переименовать, после отмены крепостного права он назывался некоторое время садом имени Багратиона – в честь генерала-майора, привезшего в Пермь эту долгожданную весть. Не прижилось. Потом это был Набережный сад, с фонтаном в центре. Рядом построили здание биржи, красивый теремок в стиле ропет. Народ в саду стал гулять иной, по вечерам и по праздникам в саду играл оркестр. А старое название все равно жило в памяти пермяков – и оживало в советские годы, и живет в постсоветские, потому как по соседству появился мужской ночной клуб с откровенной зазывающей рекламой, почти напротив памятника «Героям гражданской войны» (установлен в 1985 г. на месте бывшего фонтана с балеринкой).


«САХАЛИН». Новая и Старая слободки - окраина города, слева за Сибирской заставой, так называемый "Сахалин", квартал публичных домов. Маленькие домики городских обывателей. Посетители злачного места подъезжали на извозчике к этому кварталу, перед Красными казармами, построенными за городом, и уже издалека видели освещенные здания. Дома эти были двухэтажные деревянные, освещенная лестница вела наверх. В гостиной - круглый стол с бархатной скатертью, альбом на столе, девушка, мягкие кресла. В зале - пианино, тапер играет танцы, далее коридор и спальни «девушек».
Старые пермские краеведы писать об этой легенде не решались, но говорить – говорили. Оказывается, Антон Павлович Чехов , который весной 1890 года проезжал Пермь по пути на остров Сахалин, посетил и местный «Сахалин» - публичный дом. Так или иначе, эта тема часто всплывает в его письмах и сочинениях.
Перечитаем писателя, вот слова Чехова-публициста:
«…Современные лучшие писатели, которых я люблю, служат злу, так как разрушают. Вялая, апатичная, лениво философствующая, холодная интеллигенция, которая не патриотична, уныла, бесцветна, которая пьянеет от одной рюмки и посещает 50-копеечный бордель, которая брюзжит и охотно отрицает все, так как для ленивого мозга легче отрицать, чем утверждать».
Иван Григорьевич, краевед:
-Здесь мы должны открыть небольшой секрет… впрочем, даже не знаю, как выразиться… Да, пожалуй, это уже секрет Полишинеля. Так сказать, все мы вышли из чеховской полишинели, извините за газетный каламбур. Все дело в том, что наши, отечественные авторы пишут биографии писателей, да и других выдающихся деятелей, на манер жития святых. Чехову в этом плане особенно «повезло», сведения о его жизни страшно исковерканы официозной цензурой или пребывают во мраке неизвестности. Но мы же знаем, что у него была бурная молодость во студенчестве, он же учился на врача, а эта профессия просто требует познания жизни в разных ее проявлениях, да-с! Какой же секрет, в самом деле, в том, что он был завсегдатаем борделей и участником любовных романов и даже триад? Если внимательно читать его сочинения… а о письмах я уж не говорю, я вообще молчу! Нецензурные слова он также знал и употреблял, но разве это удивительно для писателя, скажите честно, милостивые государи мои?
…Отдохнув в саду на Бульваре, Чехов встал со скамейки и отправился дальше. Путь его лежал в одно местечко, о котором он узнал из рассказа знакомого местного газетчика. – Где этот ваш «Сахалин», и придумают же такое! – Антон Павлович даже прицокнул языком.
«-Здесь некогда меня встречала свободного - свободная любовь», - напевал Антон Павлович мотивчик популярной оперной арии.
После долгих дней путешествия, после многодневного воздержания, писателя неудержимо потянуло в дом терпимости. Своему знакомому пермяку Ивану Григорьевичу, который оказался журналистом и краеведом, Антон Павлович рассказывал:
-Когда я посетил подобное заведение впервые, было это в Москве, во время моего студенчества, мне вспоминалась история одна … где я ее вычитал? В общем, какой-то молодой человек, чистый и самоотверженный, полюбил падшую женщину и предложил ей стать его женою, она же, считая себя недостойной такой счастья, отравилась. Студент Васильев, герой моего рассказа «Припадок», это немного я сам… Все это ему было страшно, но любопытно и ново, а кончилось припадком.
Ему казалось, что эту залу, рояль, зеркало в дешевой золотой раме, аксельбант на груди девицы, яркое платье и тупые равнодушные лица он видел уже и не один раз.

Пермский «Сахалин», конечно, не выдерживал никакого сравнения с благовещенским борделем, с закордонными домами терпимости, которые посетил писатель «по естественной надобности». Почему даже с благовещенским – потому что там работали японские жрицы любви.
«Когда из любопытства употребляешь японку, - доверял интимные подробности Чехов своему приятелю, - то начинаешь понимать С-го, который, говорят, снялся на одной карточке с какой-то японской б…. Комната у японки чистенькая, азиатски-сентиментальная, уставленная мелкими вещичками, ни тазов, ни каучуков, ни генеральских портретов. Постель широкая, с одной небольшой подушкой… Стыдливость японка понимает по-своему. Огня она не тушит и на вопрос, как по-японски то или другое, она отвечает прямо и при этом, плохо понимая русский язык, указывает пальцами и даже берет в руки, а при этом не ломается и не жеманится , как русские. И все это время смеется и сыплет звуком «тц». В деле выказывает мастерство изумительное, так что вам кажется, что вы не употребляете, а участвуете в верховой езде высшей школы…»

БУЛЬВАР. Загородный сад или Бульвар (ныне парк им. Горького) в первые десятилетия ХХ века был также популярным место свиданий. В то время он представлял собой два сада, один из них был обнесен низким деревянным забором и назывался " ботанический сад". Он имел отдельного сторожа. Там росли редкие породы деревьев. У каждого дерева была деревянная табличка с названием дерева на русском и латинском языках, указано было и семейство растения. В саду было много цветов и редких растений. Был и второй сад, с летним деревянным театром, с ротондой, сохранившейся до сих пор, там обычно помещался оркестр духовой музыки. Тенистые аллеи в конце сада, выходили на проспект, где был целый сосновый бор, в котором летом даже грибы росли. Зимой в этом саду устраивали общественный каток с теплушками. Летом в театре давали представления мелкие труппы актеров из других городов, позднее появился и кинематограф. Центральная аллея осталась и сегодня, а ранее по ней прогуливались "кухарки с солдатами". Как вспоминают старожилы, начиная с 1910-х лет, место это было больше для простой публики и не посещалось средними и высшими слоями пермского общества, те предпочитали театральный сад. А в начале века «приличная публика» любила гулять по Бульвару, слушать музыку. Поэт С.А. Ильин признавался в стихотворении «Меланхолик» (1905): «…Я скромно прогуляться рад под вечерок на берег Камы, а утром в загородный сад». В начале ХХ1 века в парке перед старушкой-ротондой установили Дерево верности, на котором молодожены, по старой доброй традиции вешают замки и клянутся в верности друг другу.

УЛ. БОРЧАНИНОВА (ШАДРИНСКАЯ,33). Этот старинный каменный дом может служить свидетельством того, как умели в прошлом замаливать грехи «сильные мира сего». Дом был построен в начале ХХ века купцом 2-й гильдии Александром Павловичем Бабаловым, который вел в городе строительные работы, в том числе владел несколькими артелями мастеров печного дела, столь важного для старой Перми. А кроме того, сказывают старожилы, этот добропорядочный купец содержал еще публичные заведения на ул. Красноуфимской (ул.Куйбышева; сам предприниматель жил на той же улице возле здания суда, там, где сейчас дом быта «Алмаз»). Видимо, чтобы успокоить свою совесть, на склоне лет Александр Павлович решил пожертвовать большую часть своего капитала на строительство Вознесенского (Федосьевского) храма, под который пожертвовал купленную им землю в квартале по ул. Шадринской. До освящения «своей» церкви Бабалов не дожил всего год, скончался в 1904 году в возрасте 58 лет (похоронен на Егошихинском кладбище, на почетном месте возле Всехсвятского храма). А дом Бабаловых по ул. Шадринской был передан обществу, там размещались церковно-приходская школа, начальное училище. В советские годы здесь работала школа №4, в которой в годы войны был устроен госпиталь.

«ДОМ С ФИГУРАМИ» (ДОМ «ЧАЙНЫХ КОРОЛЕЙ» ГРИБУШИНЫХ). Пермский период жизнедеятельности знаменитых владельцев могущественной фирмы «М.И. Грибушина наследники» был ознаменован, увы, не только стремительным ростом капитала, но и семейными неурядицами и просто катастрофами, которые взбудоражили все честное пермское общество. 1915 год оказался поистине роковым для двух старших сыновей основателя фирмы, самых главных наследников, на которых возлагала такие надежды Антонина Ивановна, вдова отца многочисленного семейства.
Поначалу в Перми у кунгурских чаеторговцев все складывалось вполне благополучно. Как считает кунгурский краевед С.Мушкалов, после переезда в Пермь семьи С.М. Грибушина, возглавившего фирму, успешные торговые дела, общественная деятельность и щедрая благотворительность выдвинули Сергея Михайловича в число самых значительных представителей купеческого сословия. С.М. Грибушин избирается гласным городской думы, его включают в несколько благотворительных обществ, он возглавляет местное отделение Императорского Русского Музыкального общества. Все, вроде бы, складывается хорошо… Но в семейной жизни наметился страшный разлад. Елена Васильевна, супруга главы Торгового дома, вела довольно свободный образ жизни - и это несмотря на то, что в Перми у них появилось еще двое детей, а всего стало четверо. «Чайная королева» завела роман с вице-губернатором В.И. Европеусом, и даже не пыталась этого скрывать. Закончилось все беспрецедентным скандалом, вылившимся в публичное разбирательство. 15 мая 1909 года определением Пермского епархиального начальства брак Сергея Михайловича и Елены Васильевны Грибушиных был расторгнут «про вине прелюбодеяния жены». На нее была наложена семилетняя епитимья, после чего только ей и разрешалось вступить в новый брак. С.М. Грибушину было дозволено вступить в новое супружество, впоследствии он женился на искусствоведе Анне Никитичне. Но душа купца и мецената была не на месте, крах семьи выбил его из колеи. Преждевременная смерть наступила в январе 1915 года, Сергею Михайловичу шел 45-й год.
В конце того же 1915 года ушел из жизни другой наследник, Михаил Михайлович, возглавивший Торговый дом после смерти брата. Он застрелился «под влиянием острого психоза», который возник после семейного разлада. Брак оказался непрочным. Супруга его, Мария Семеновна, вела довольно легкомысленный образ жизни, если не сказать больше. Несмотря на то, что она была уже женой видного купца и матерью двоих детей, она предпочитала проводить время за развлечениями, кутила, веселилась как могла. По данным, найденным в кунгурском архиве, трагедия случилась, когда после крупного разговора с Михаилом Михайловичем супруга, вместе с малолетним сыном, уехала в Крым. Глава семейства и всего дела затосковал и – пустил пулю в лоб.

ГИМНАЗИЯ ЦИММЕРМАН (ФАРМУЧИЛИЩЕ, УЛ. ЛУНАЧАРСКОГО,19).
«ОГАРКИ».
Все началось с того, что начальница гимназии Отиллия Циммерман обнаружила, к своему ужасу, что ее воспитанники попали в сети развратников. В 1908 году по Перми поползли невероятные, тревожные слухи. Якобы, в городе появились подпольные общества молодежи, какие-то «огарки», которые ведут разнузданную жизнь, пьют и развращают гимназисток. И, что хуже всего, те соглашаются на разврат, декларируя свободу в половом вопросе.
Откуда пошло само это название – «огарки»? Был такой рассказ – «Огарки», который написал популярный писатель той поры Андрей Скиталец (настоящая фамилия Петров), приятель А.П. Чехова. В рассказе символ общества молодых людей – огарок свечи. Они собирались вечером с девушками, зажигали свечу, пили вино и пиво, а когда свеча догорала, приступали… к более тесному общению. Дурной пример заразителен, известное дело. Подобные кружки появились сначала в других городах, а потом дошла очередь и до Перми. Что же предпринять? Оттилия Владимировна решила поделиться своей тревогой с тем, кого вот уже много лет называли не иначе, как властителем дум и совестью нации. К первому писателю земли русской – Л.Н. Толстому.
«Глубокоуважаемый Лев Николаевич!
Простите, что я решаюсь Вам написать все то, что мучит и волнует мою душу! Если бы эти мучения касались только лично меня, я бы никогда не решилась беспокоить Вас, которому наверное так надоели письма и посещения ваших почитателей, не решилась бы писать Вам, которого нужно так беречь! Но дело касается не меня лично, оно касается молодого поколения, которое я так горячо люблю, которое я мечтала воспитать в чистоте душевной и телесной, в трезвости и целомудрии.
Я - начальница мужской прогимназии, которую мы с сестрой преобразовали из училища в виду недостатка в Перми средних мужских учебных заведений. Я смотрю на дело так, что мы должны не только учить, но и воспитывать. Я считаю не только возможным, но и необходимым говорить с мальчиками в 17-18-летнем возрасте обо всем, считаю необходимым предупреждать и останавливать пьянство и разврат.
Я купила в ученическую библиотеку Ваши брошюры, письма к учащейся молодежи, брошюры о половом вопросе, мы ввели в прогимназии столярное ремесло, купили на наши скудные средства балалаечный оркестр, позволяем им собираться по вечерам в прогимназии, я не знаю, что еще сделать для них?
В прошлом году я была уверена, что они чистые и не пьют. Потом они мне сознались в том, что ходят по ресторанам и бывают пьяны. Нынче я от них узнала самое ужасное. Они уже развращены. Один из них после того, как сознался мне в этом, пытался отравиться, но был спасен. Я ждала, что это будет ему уроком на всю жизнь, но теперь моя вера в него колеблется.
Мне кажется, что я бесполезный человек, что я не гожусь в педагоги, что я должна уйти от любимого дела, потому что я не могу спасти их, моих дорогих мальчиков, для которых я бы желала сделать все, все, что в моих силах. Если б я знала, что моя смерть может их спасти, с какою радостью я бы отдала свою жизнь!
Лев Николаевич! Если можете, откликнитесь! Напишите что-либо для молодежи, для бедной молодежи, которую все, все кругом стараются развратить и никто, никто не может уберечь, предохранить, спасти. Если б у меня был талант, я бы писала и писала для них что-нибудь такое, что бы могло им возвратить их веру в себя, в человечество, в самою жизнь. А что такое читают они теперь? Вот они теперь зачитываются "Саниным", они говорят, что он лучше всех других, потому что не скрывает своего разврата, прямо и смело высказывает то, что другие только думают, но не решаются сказать…»
Из письма мы узнаем интересные подробности жизни начальницы гимназии. Оказывается, она и сама взялась за перо, написала несколько рассказов, но только два из них были напечатаны в местной газете (вот задача для краеведов!); другие, посланные ею в большие журналы, не увидели света. Письмо Толстому - важное свидетельство того, какой насыщенной духовной жизнью жила провинциальная русская интеллигенция, как бережно старалась она сохранить в неприкосновенности нравственные идеалы, привить юным людям высокие моральные принципы. Заканчивается письмо О.В. Циммерман так:
«… Я читала, Лев Николаевич, что Вы написали новую пьесу об отшельнике, который в конце концов все-таки не выдерживает и изнасилует помешанную девушку. Неужели и Вы, Лев Николаевич, думаете, что юноша не может остаться чистым до брака, из Ваших брошюр я вынесла другое впечатление... Если я не ошибаюсь, напишите еще что-нибудь для молодого поколения, что-нибудь могучее и важное! Пусть голос великого писателя мощно раздается против разврата и разгула, пусть тот, к которому прислушивается вся страна, подтвердит то, что говорит бедное, слабое существо, которое под напором волн дикого разгула начинает терять веру в себя, в своих мальчиков, в жизнь, в самый смысл существования! Здесь тоже образовалось общество огарчества, 8 гимназисток родили, одна лишила себя жизни, застрелился один гимназист. Из наших, кажется, пока все с отвращением относятся к этому обществу, но ведь я не знаю, как долго продолжится это "пока".
Я могла бы написать еще целые листы, они заключали бы в себе все одно и тоже: горячую мольбу - напишите что-нибудь для молодежи, для нашей бедной, слабой безвольной молодежи!
Помогите, Лев Николаевич!
Глубоко уважающая Вас
Оттилия Циммерман.
Город Пермь, дом Турчанинова, 19 апреля 1908 года.
Будьте добры, Лев Николаевич, разорвите это письмо, когда прочтете: мне не хочется, чтобы все знали, что мои мальчики такие дурные!»

Это письмо каким-то чудом сохранилось в рукописном отделе государственного музея Л.Н. Толстого. Обнаружил его и впервые опубликовал голландский ученый-славист Отто Буле. Пермскому фонду имени Ф. Граля письмо было любезно предоставлено В. Кальпиди, автором фильма «Огарки» (реж. В. Наймушин, Пермь, 2004). В фильме упоминается гимназия Циммерман и цитируется часть письма Толстому. Я пишу, что этот ценнейший документ сохранился чудом, потому что автор просила Толстого уничтожить его. Письмо Толстой не разорвал, не выполнил просьбы автора. Видимо, все же хотел вернуться к нему, перечитать этот крик души учительницы.
Однако было бы неверным считать, что реакция писателя на обращение к нему О.В. Циммерман осталась неизвестной (как пишут некоторые критики). Ответа он не написал, это точно, на конверте стоит его пометка «Б/о» - без ответа. Но, судя по записи доктора Д.П. Маковицкого, взявшего на себя функции добровольного секретаря, обсуждение пермского письма все-таки состоялось, Лев Николаевич высказал свое мнение по данному животрепещущему вопросу. В записи от 2 мая 1908 года читаем:
«Сегодня Л.Н. получил письмо (с просьбой разорвать его) от начальницы гимназии; пишет, что у них «огарки», увлечение «Саниным» Арцибашева, то есть что все возможно и что в том какая-то красота есть. Восемь гимназисток родили, одна лишила себя жизни, одна с ума сошла».
Вл. Сборовский

ЗДАНИЕ ДЕТСКОЙ БОЛЬНИЦЫ им. ПИЧУГИНА
Ул. 25 Октября, 42

Это уже эпизод новейшей истории Перми. Вот что писала газета «Пермский обозреватель» в 2007 году.
«В административном здании МУЗ «Детская клиническая больница им. Пичугина»
разместились кабинет главного врача, бухгалтерия, юридический отдел и...бордель.
Помещение на первом этаже сдано в аренду частному лицу. Внимание сотрудников
ОБППР УВД Перми привлек свет из окон этого помещения, не угасающий в темное
время суток. И постоянное скопление машин у здания по ночам.
Игорь Долгих, начальник ОБППР УВД г. Пермь сообщил: «В УВД города неоднократно
поступали сигналы на действие данной гостиницы. Также поступала информация, что
туда вызывают девушек оказывающих интимные услуги. По результатам проверки,
возбуждено административное расследование, по результатам которого будет принято
решение о привлечении лиц к административной либо уголовной ответственности».
Согласно табличке у входа, в помещении расположен центр реабилитации военнослужащих».

После скандала и разбирательств публичный дом в здании детской больницы прекратил существование.

ВОЗНЕСЕНСКО-ФЕОДОСЬЕВСКАЯ ЦЕРКОВЬ
Купец Бабалов, сколотивший состояние на эротическом бизнесе, к старости решил замолить грехи и пожертвовал земельный участок и деньги на богоугодное дело – строительство новой церкви. Другие купцы поддержали почин. Так возникла красивая церковь, которую долго в народе называли «купеческой». Недалеко от церкви, на Красноуфимской, продолжали работать дома греха, и работницы в обязательном порядке посещали храм.
Там же недалеко, на ул.Вознесенской принимал больных известный пермский венеролог Лепешинский.



КУЙБЫШЕВА (КРАСНОУФИМСКАЯ), 31

Об этом доме ходит легенда, что именно там был в конце XIX века самый популярный публичный дом Перми.
Из дома вел во дворы тайный ход, позволявший известным пермским гражданам покидать дом незаметно. Документальных свидетельств этого мы пока не нашли, но секс-клуб «Рай», кажется, там и сейчас. У зданий, как и у людей, свои гены.


ДОПОЛНЕНИЕ:

О ПРОСТИТУЦИИ И ЖЕЛТОМ ЦВЕТЕ
В 1848 году указом императора Николая I проституция и публичные дома были официально узаконены по всей России и начали облагаться налогом.
Официальные публичные дома с охраной и медицинским контролем — это более безопасно и полезно для бюджета.
В России было две основных категорий проституток: билетные и бланковые. К ним относились жрицы любви, зарегистрированные в полиции. Первые жили в публичных домах и были обязаны два раза в неделю проходить довольно унизительную процедуру врачебного осмотра на предмет выявления венерических болезней. Паспортов у них не было: его приходилось оставлять в полиции, получая вместо него «желтый билет» — единственный документ, удостоверяющий их личность и подтверждающим право на занятие своей профессией. Поменять его снова на паспорт не разрешалось. «Безбилетных» проституток наказывали штрафами.
Происхождение названия «желтый билет» не вполне ясно. Бумага-то была белой, но, вероятно, низкого качества и быстро желтела. Другая версия вспоминает указ Павла I (1754–1801), предписывавший всем проституткам ходить в желтых платьях. Правда, из-за гибели императора указ исполнен не был.

Согласно доктрине императора Николая Первого, публичные дома были частью сексуального воспитания подрастающего поколения.
При этом солидные мужи и школьники не перекрещивались ни в заведении - были разведены по разным категориям, ни у врача - негоже купцу и гимназисту в приемных покоях на одной лавке сидеть....
Тарифы по трём категориям утверждались правительством (МВД). Третий тариф - по 50 копеек,
распространялся только на солдат, кадетов и гимназистов. Известный пермский врач Л.В. Лепешинский, чьи объявления печатались на первой полосе "Пермских губернских ведомостей", гимназистов и реалистов принимал только по вторникам.


Очень хорошо передает отношение правительства к проституции следующий документ:


Приказ № 49
по Императорскому Александровскому юнкерскому училищу.
г. Москва. 18 февраля 1890 года.

Дабы обезопасить юнкеров от заразы сифилисом при половых отправлениях, устанавливается следующее:

1. Для посещении юнкерами мною выбран дом терпимости Морозовой.


2. Для посещения назначаются: понедельник, вторник и четверг.


3. Для посещений этих устанавливается очередь взводная, т.е. напр., во вторник очередь 1-го взвода 1-го эскадрона, в четверг - 1-го взвода 2-го эскадрона, в понедельник - 2-й взвод 1-го эскадрона, во вторник - 2-й взвод 2-го эскадрона и т.п. Но в случае, если желающих во взводе слишком много, то взводный унтер-офицер обязан установить между ними очередь. Если желающих отданного взвода окажется меньше возможного для посещения, то вызываются очередные из следующего взвода своего эскадрона и т.д. Очередь между взводами наблюдают вахмистры.


4. В дни, указанные дня посещения от 3-х до 5-ти час. пополудни, врач училища предварительно осматривает женщин этого дома, где затем оставляй! фельдшера, который обязан наблюдать:
а) чтобы после осмотра врача, до 7-ми час. вечера, никто посторонний не употреблял этих женщин;
б) чтобы юнкера не употребляли не осмотренных женщин или признанных нездоровыми;
в) осматривать половые органы юнкеров до сношения с женщинами и отнюдь не допускать к этому больных юнкеров;
г) предлагать юнкерам после сношения омовение жидкостью, составленной для этого врачом училища. Квартирмистру училища позаботиться, дабы для данных поездок для врача отпускалась казенная повозка.

5. Вместе с врачом отправляется взводный унтер-офицер очередного взвода. По окончании осмотра он возвращается в училище и докладывает дежурному офицеру, сколько юнкеров сегодня могут посетить дом, считая на каждую допущенную врачом женщину по 3 юнкера.


6. Получив эти сведение, дежурный офицер приказывает ему приготовить тотчас после обеда команду указанной численности имеющих желание. Начальник этой команды должен быть взводный унтер-офицер очередного взвода. Он обязан оказывать полное содействие фельдшеру в осмотре и омовение юнкеров, в чем все они обязаны подчиниться начальнику команды.


7. Команда употребителей, одетая по отпускному, увольняется дежурным офицером лично. Следовать в дом терпимости команда может врозь, но возвращаться должны вместе и не позже 7 1/4 ч. вечера. Дежурный офицер, приняв команду, тоже обязан осматривать всех лично и принять доклад фельдшера о благополучии совокупления.


8. Юнкера не могут посещать другие дома терпимости, кроме указанного, и вообще никуда не отлучаться, за что отвечает начальник команды.


9. Также юнкера во время отпуска для совокупления должны соблюдать порядок и тишину.


10. Всякие недоразумения в доме терпимости с женщинами устраняются взводным унтер-офицером, который по возвращении докладывает дежурному офицеру,


11. По моему уговору с хозяйкой дома, во время осмотра врачом до 7-ми час. вечера и до ухода юнкеров, посторонние лица в дом не допускаются, а потому в случае появления таковых не должно вступать с ними в переговоры, а доложить дежурному офицеру и мне,


12. Плата за визит устанавливается 1 руб. 25 коп. и притом допускается за эти деньги совокупиться только раз и в течение не более 1/2 часа времени.


13. Расчет юнкера ведут сами. При этом они должны помнить, что более позорного долга, как в доме терпимости, не существует.


14. Установленные мною мероприятия должны вызвать у юнкеров не только сочувствие, но и всестороннюю поддержку" ибо они не могут не понимать, что это устанавливается только для личной их пользы к уменьшению числа несчетных жертв заражения их венерическими болезнями на всю жизнь. КРОМЕ: того, юнкера должны помнить то, что дальнейшее заражение их этими болезнями вынудит меня принять против таких юнкеров строгие меры и удалить их из училища.


ПРИМЕЧАНИЕ. Настоящие правила применять со вторника 20-го фев. Подлинный подписал начальник училища генерал Григорьев П.Н.

***
Текст публикуется в журнальном варианте.
Senat-perm благодарит краеведа В.Сборовского и френда scout_museum за помощь в разработке маршрута.

Tags: история, пермь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments