senat_perm (senat_perm) wrote,
senat_perm
senat_perm

ЗА МЯСОМ, рассказ

Действие в каждой новелле Ильи Полубояринова (Словакия) происходит в один и тот же день 22 февраля 2029 года.
Сборник рассказов или роман, как называет это автор, создан в популярном жанре антиутопии.
Новеллы называются "За хлебом", "За мясом", "За спичками", За патронами", "За презервативами" и др. Герои разных новелл знакомы друг с другом и встречаются в последнем рассказе.
Для нас интересно, что все события в книге бывшего пермяка происходят в Перми и Пермском крае. С разрешения автора публикуем две новеллы: "За мясом" (в Зюкайку) и "За хлебом" (в Мотовилиху).


ЗА МЯСОМ (18+)

"Я солдат /И у меня нет башки/ Мне отбили ее сапогами..."

Я не включаю магнитолу в машине, но Юрасика не выключить. Крутишь руль, а в ушах всегда песни начала века, рассказы о второй Чеченской и прочее бла-бла-бла. Знакомый с детства речитатив на фоне серого опущенного пермского неба, крадущихся по сторонам деревьев и вялого мелкого снега.
- Вы слышите иногда чужие голоса в голове? — спросил меня когда-то психиатр.
- Постоянно, — ответил я, - чужие голоса поют пошлые песни, врут новости и рассказывают небылицы. Это бабушкино радио в соседней комнате.

Теперь у меня Юрасик вместо музыкального ящика, всю дорогу, до самой Зюкайки.
Друзей детства не выбирают. Когда-то они просто живут рядом. Потом, лет через двадцать, они сами являются с неожиданным предложением сгонять в деревню и привезти мяса к празднику.
- Убьем двух зайцев, - предложил он, - ведь два раза отмечать: 23-е и 8-е. Машина твоя, бензин мой. Свояк в Зюкайке корову продаст. Приглашал.
До сих не понимаю, зачем согласился. Да, в Перми нынче овощная диета, не то что мяса, крупу не купишь, но двинуть в такое время по трассе — все равно, что сыграть в отечественную рулетку с пулей в нагане. И какие к черту праздники: февраль-март. Просто день мальчика и день девочки. Я не отмечаю. По-моему, глупо поздравлять человека с тем, что родился с хуем или без него.
Однако мясо не помешает, тем более голодной зимой 2029 года.

Я слегка притормозил. По левой стороне дороги лежала в снегу на боку распотрошенная фура "Volvo". Рядом с ней уткнулась в кювет подбитая обгорелая БМП. Днище ее было искорёжено фугасом, скорее всего, противотанковой миной.
Громкая прошлогодняя история о нападении на гуманитарный конвой. Одна машина все-таки ушла из-под огня, а эти полегли вместе с охраной. На крыше фуры кто-то вывел прямо по грязи большими буквами SOS.
Юрасик оборвал песню.
- Слушай, а как ты думаешь, ребята в бумере все сгорели? — тихо спросил он, кивнув на разбитую бронемашину.
- Не помню, хотя читал об этом. Наверно, все. Вон как броню разнесло.
- Да... Гляди, что написали — СОС! Сос —отсос, блядь! — выругался Юрасик, — если зовёшь на помощь, кричи МЭЙДЭЙ! Mayday! Голосовое международное сообщение о проблемах. А SOS — это морзянка, антиквариат времён Титаника.
- Умный ты, все знаешь, - откликнулся я.
- А то!



Приемы коммуникации — конёк Юрасика. Ещё в школе, помню, он девчонкам объяснял, как строить глазки. Лицо неподвижно, двигаются глаза. Глядим в угол, потом на училку, затем на парня и снова в угол. В итоге получил записку от своей ученицы: "я посмотрела на него, а он смотрел на ноги Наташки". Перед ногами Наташки даже сам Юрасик был бессилен. Коммуникация не состоялась.

Дорога казалась пустынной, машины вымерли. Не было даже блок-поста на отвороте в Краснокамск. Армия готовится к празднику.
Девочку мы увидели издалека. Крошечная беззащитная фигурка на границе снежной пустыни. Когда мы приблизились, она вышла на дорогу и стояла как маленький грязный снеговик, даже не подняв руку. Я остановил машину.
Рваная болоневая курточка, шапочка, неподвижное лицо, лет девять отроду.
- Что тебе? Потерялась? Родители где?
- Папа, папа, - сказала она, - помогите, там... И она показала на какой-то недострой метрах в тридцати от дороги, зиявший провалами окон на фоне серого бетона.
- Я схожу, — вскинулся Юрасик.
- Нет, погоди. Будь в машине. Я пройдусь, если что — свистну.
Заброшка встретила полумраком, какими-то банками, разбросанными по полу, поэтому голову я заметил не сразу.
- Ну, где твой папа?
- Вот, - пробормотала девочка, подойдя к предмету у внутренней стены. Это была человеческая голова, слегка обгрызенная кем-то, возможно, собаками.
И тут я услышал детский смех. Позади меня, между головой и проемом, в которые мы вошли стояли два мальчика. Тот, что постарше держал в руках автомат, с ремнём на плече, другой в больших ботинках явно не по размеру был вооружён палкой. Калаш смотрел дулом на меня, палец мальца лежал на курке.
- Клюнул, да? На папу пробило? Попал ты, мужик, — ухмыльнулся акселерат, - оружие есть?
- Нет.
- Рында, проверь!
Девочка похлопала меня по карманам. Кивнула.
Странная банда, но автомат настоящий. И башка у стены тоже. Я перебирал варианты, прикидывал расстояние до пацана. Не дотянуться, успеет нажать. И от очереди не убежишь.
- Как второго зовут? Который в машине? - главному пареньку было лет тринадцать.
- Мэйдэй.
- Таджик, что ли? Позови его. И гляди, без фокусов! —пацан повесил автомат на плечо, но палец по-прежнему держал на курке. Высокий для своих лет. Волчонок.
- Мэйдэй! - крикнул я в проем двери. - Мэйдэй! Ты нужен.
Юрасик сообразит что-нибудь.
Волчонок отошёл в тень, поглядывая на проем. Теперь он стоит поближе ко мне. Второй не в счёт.
В этот момент в проеме оглушительно грохнуло, полетела пыль, дым.
А со стороны оконной дырки сбоку раздался голос Юрасика:
— Лежать сволочи, носом в землю! Всех бомбой положу!
"Мэйдэй" прыгнул в проем окна, в руке у него была маленькая граната.
Картина маслом: Юрасик на Второй Чеченской.
Пацан дернулся, повернулся к нему и встал автоматным боком ко мне. Отлично.
Я прыгнул и ногой сверху ударил по автомату. Железяка загрохотала по бетону, а парень с повреждённым от удара ремня плечом, как кролик прыжками поскакал к выходу. Второй тоже бросился бежать, но запутавшись в своих ботинках, упал. Юрасик догнал его и вдарил ногой по заду
- Пошёл нахуй, пиздюк! Первый пошёл, второй пошёл. Есть ещё?
- Не матерись при детях, - отозвался я, - надо убираться отсюда. Давай к машине.
Девочка сидела у стены и плакала.
Юрасик подобрал автомат, вытащил рожок и сунул в карман. Швырнул калаш в угол.
- Пошли.
Пацанов не было видно. Следы тянулись к кустам вдоль дороги.

Едва отъехав, мы заметили ее в зеркале. Девочка с Калашниковым в руках выскочила из бетонного ангара и целилась в машину. Маленькая ведьма с дальнобойной метлой.
- Жми! - заорал Юрасик.
Я вильнул по дороге. Раздался выстрел. Пуля разбила поворотник.
- Эх, Аника-воин, блин! Рожок он достал. А патрон в стволе, проклятье сержанта? И чему тебя на войне учили! Даже я по сборам помню, что передернуть надо - запричитал я. Жаль машину.
- Виноват, командир... - смутился друг. Он открыл окно и выкинул рожок далеко в снег. Впереди блокпост у Нытвы, не дай бог остановят и найдут.
- А граната? - поинтересовался я.
- Это голландская V40. Самая маленькая в мире, 6 сантиметров. Выменял у одного из ооновских казахов на травку. Была ещё шумовая, но я ее грохнул, когда ты заорал мэйдэй. Эффект отвлечения, как в кино.
- Погоди, я не про кино. Скоро блокпост. Ведь если найдут гранату, расстреляют за ближайшим деревом.
- Она у меня в плавках как дополнительное железное яйцо, — расхохотался Юрасик, - солдат не пидор, в трусы не полезет.
Я просто покачал головой. Ладно, победителей не судят. Правда, иногда садят.
- Как ты думаешь, они сожрали того мужика, с головой? - посерьезнев, спросил приятель с явным интересом.
- И нас бы сожрали, если бы не твой эффект, — я решил отдать честь ветерану Чеченской. Вполне заслуженный подкат.
- Да, ладно. Ты тоже хорошо ногой достал. Сколько ещё до Зюкайки?
- Километров 60, полдороги проехали.
Блокпост был пуст или просто никто не вышел на ветер.
Крутилась мелкая снежная пыль. Где-то Зюкайка ждала нас в свои объятья и готовилась угостить нежным сочным стейком. Я прибавил ходу.

Начинало темнеть. Поэтому мы довольно долго плутали по деревне, прежде чем отыскали дом свояка. Потребовалось сообразить, что улица Набережная находится на берегу реки. Дом на Набережной, гнездо элиты Зюкайки, оказался длинным одноэтажным строением в стиле амбар. Нам открыла какая-то поддатая баба и сразу полезла к Юрасику с поцелуями. Я со страхом ожидал своей очереди, но меня она, кажется, даже не заметила.
За воротами обнаружился крытый двор, выходящий одной дверью в дом, а другой на участок, где находился сарай поменьше.
Нас пригласили в дом, где стучали стаканами несколько мужиков и ещё одна раскрашенная дама. Веселье было в разгаре, хотя праздник, как я помнил, собирался наступить 23 февраля, то есть завтра. Оказалось, пир был в нашу честь. Место на лавке за столом и холодец для гостей нашли быстро. В ходе беседы, правда, выяснились сомнительные детали. Я бы даже сказал — проблемы.
Дело в том, что Серый, свояк Юрасика, организовал гулянку ещё два дня назад, для чего занял денег под будущую сделку у пол-деревни. Корову он почти пропил, хоть и не продал пока, и теперь ждал нас с душевным трепетом и трехдневным перегаром. Но хуже всего было другое.
Серега, как важно назвал себя свояк, повёл нас в малый сарай на участке, где стояло живое и грустное животное. Корова переступала ногами, махала хвостом, и хозяин категорически не хотел превратить ее в говядину сам.
Все знают, что домашние звери обычно похожи на хозяев: старые терьеры с бантиком в ушах на старушек, ведущих их на поводке, матерые бульдоги на состоявшихся мужиков с квадратной мордой. С некоторых питбулей иногда хочется снять намордник и надеть на владельца. Но от коровы я такого не ожидал. Худущая, с вытянутой мордой, мутными глазами и грязными копытами, скотина представляла все характерные черты хозяина дома. Если в следующей жизни Серый родится коровой, он будет Машкой.
— Машка, ласточка ты моя перелетная, животина родная, — Серега обнял корову за шею, и по щеке его покатилась пьяная слеза.
— Берите, а дальше, что пожелаете, — хоть в зоопарк, хоть в цирк, хоть — вздохнул он, — на стол.
Зрелище было душераздирающем. Правда, вскоре одна из баб шепнула мне за рюмкой, что Серега не воспитывал зверя с малых лет, а увёл из соседнего разграбленного агрокомплекса, когда из посёлка ушла расквартированная в здании техникума воинская часть. "Видел же - тощая, не домашняя, стройняшка-фитоняшка" - засмеялась тетка. "Тощая корова - еще не газель",- чуть было не брякнул я, но, взглянув на игривую худую даму, вовремя промолчал.
⁃ Что с коровой-то делать? - на ухо спросил Юрасик.
⁃ Не знаю, ты же гений коммуникации и свояк вроде твой. Решай вопрос.
Разговор за столом крутился вокруг наших дорожных роуд-муви. Юрасик демонстрировал железное яйцо, мужики ахали, удивлялись размерам гранаты. Вспомнили лимонки, коктейль Молотова, город Молотов, самого Молотова и его усатого хозяина, при котором строили каналы и был порядок. Прошлое всегда впереди, оно вечно стоит перед глазами. Будущее невидимо,потому что оно сзади, к нему человек движется спиной, вернее, жопой. Ищет приключений на свою задницу. В прошлом, где реяло красное знамя, бесплатно сидели на горшках в детском саду. Тогда было хорошо, так хорошо было, что никто не мог точно сказать, как тогда было хорошо. Мужики чокнулись, выпили и чокнулись на прошлом окончательно. Когда в душе совок, в мозгах тьма.
Я вышел на кухню, где на меня равнодушно посмотрел рыжий таракан, предки которого видели живьём динозавров. Былинная печь, на которой когда-то Емеля скакал к царю, была ещё тёплой. Вечер закруглялся, дамы прощались и волокли кавалеров в деревенскую мглу. В комнате Юрасик и его родственник громко обсуждали судьбу коровы. Никто не хотел умножать грехи топором подобно студенту Раскольникову. Наконец, хлопнула дверь. Еле живой Серега пошёл прощаться с любимой.
Юрасик тоже двинул на кухню, нашаривая сигареты. Он явно хотел мне что-то сказать, но тут лицо его изменилось, руки захлопали по карманам, брови поползли вниз.
⁃ Что, зажигалку потерял?
⁃ Зажигалку?! - казалось, это вопрос сразил Юрасика наповал.
Снова хлопнула дверь.
⁃ Ребят, я придумал! Машка убьётся сама! - пьяный орущий Серега в коридоре был счастлив как Архимед в ванной. Но если этот гений говорит о суициде коровы, жди беды.
Предчувствие не обмануло. В открывшуюся дверь заглянула Машка. Вместо колокольчика на шее у нее болталась V40. Рычаг гранаты был отжат, чеки не было. Тело сообразило быстрее головы и унесло меня за каменную древнюю печь. Взрыв обрушил на пол миллионы кастрюль и тарелок, осколки посекли обои. После них в угол прилетела голова Машки и уставилась на меня оловянным глазом. Лопнули лампочки. Тьма, пришедшая после взрыва, накрыла кухню. Пропала Зюкайка, как будто и вовсе не существовала на свете. На несколько секунд наступила тишина, это переваривали грохот мои барабанные перепонки. Затем тьму разогнал луч смартфона, а в тишину ворвался знакомый голос:
— Я солдат/ и у меня нет башки, /мне отбили ее сапогами...
Потому что граната/ красная вата/ не лечит солдата...
Юрасик! В лучах света он поднимался во весь рост, как всадник апокалипсиса. От павшего под ним коня торчала на полу нога с копытом.
Весь в чужой крови, как какой-нибудь Фредди Крюгер, в нелепом сне, в избушке на краю мира, Юрасик пел!
Жив, жив друган и я, кажется, тоже.
Где наша не пропадала, везде пропадала, да не пропала.
Пора собираться домой.

Tags: литература, пермский край
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment